- Изначально я планировал вырвать только левый глаз и заклеить кровоточащую глазницу черной изолентой, знаете ли, крест-накрест. В моей фантазии это должно было весьма эффектно смотреться, но на деле получилось... хуево. Кровь из этой шлюхи хуярила просто фонтаном, как из какого-то сраного водопада и изолента, естественно, не клеилась как надо, постоянно отпадала!
- И тогда?
- Ну я и психанул и вырвал ей к хуям и второй глаз. И сразу пожалел об этом. Кровищи стало в два раза больше, орать она стала в миллион раз громче и противнее. И что самое интересное, как я не пиздил ее по еблу, так она, прикинь, не затыкалась! Ни на мгновение не сбавила громкость своей глотки. И настроение у меня сразу пропало. Она орала, брызгала кровью и билась в агонии, а я тупо стоял, глядя на засранный пол и осторожно катал на ладони оба ее глазных яблока. И в тот момент я подумал о яйцах лягушки...
- Что-что?
- Икра, точнее. То, из чего потом вылупляются головастики. Глаза этой шмары были так похожи на икринки, что я и сам прихуел от ебанутости этих мыслей. Тогда-то я и очнулся, вышел из ступора и осознал все происходящее. Телку нужно было прибить. Она к тому времени уже немного затихла, тело обмякло на стуле, к которому я ее привязал. Почему-то она была похожа на надувную куклу, из которой выкачали немного воздуха. Была она какая-то... сдутая.
- Дальше...
- Ну а хули! Все, что у меня было в подвале - это бочки, ящики со всяким хламом и старый велик. Я лихорадочно стал искать, чем можно угандошить...
- Но сначала ты ее трахнул?!
- Верно. Сначала я развязал веревки и поднял ее - наверное, у нее был шок или что-то вроде того, во всяком случае, мне показалось, что она и вовсе была без сознания. Не реагировала на вопросы, не орала, да и кровь из глазниц почти не текла. Я отпустил ее плечи и девка рухнула на пол, а платье как-то само задралось... Наверное, это меня и возбудило. Я тут же лег сверху и засадил ей в жопу, но реакции у нее почти никакой не было... Трахая, я старался не смотреть в ее обезображенное лицо, но взгляд мой вновь и вновь останавливался на двух уродливых черных дырках посреди милого некогда личика. Кровь вновь потекла, какая-то черная, а в тот момент, когда я кончил, эта сука едва слышно застонала. Втайне я надеялся, что она уже умерла, но ошибался, хули тут взять.
Все это вымотало меня. Не застегивая штанов, я вскочил и панически заметался по подвалу, ища что-то тяжелое и смертоносное. Но в итоге я схватился за доску, простую, бля, доску. За секунду до первого удара она что-то стала шептать, по прежнему лежа на полу с раздвинутыми ногами и разорванными стрингами. Она повернула свою обезображенную голову и окровавленные дырки уставились прямо на меня. Губы беззвучно шевелились, складывая непонятные слова. В тот момент я не мог нихуя понять. Спустя три или четыре удара все было кончено. Я проверил пульс и послушал сердцебиение. Ошибки быть не могло - сука была мертва.
А потом, когда мусора уже пиздили меня дубинками, а криминалисты с пинцетами собирали по полу осколки ее черепа, я понял, что она говорила. И это, бля, самое жуткое, что я когда-либо слышал:
"Это было волшебно. Я люблю тебя, люблю!"