Спасибо всем, кто осилит сие произведение.


Фонарь, мерцая, неуверенно указывал дорогу. Меня сильно трясло. В голове было слишком много мыслей. Они словно голуби перелетали с места на место, сбивая друг друга. Все казалось искусственным, не настоящим, особенно воздух. Он, дразня, щекотал листья, чтобы те не успели сорваться и разбиться о мокрый асфальт. Я неуверенной походкой шагал дальше. Ноги подкашивались, косила жуткая усталость, мучала жажда. Подходя к дому, я услышал завсегдатаю молодежь, что сидела на детской площадке и недовольного молодого человека, бурчащего себе под нос. Странно было то, что рев нашей улицы не прекращался ни на секунду, но сегодня было сравнительно тихо. Усталость достигла предела и я присел. Спустя несколько минут действие препарата увеличилось и меня начало прибивать к земле,голова стала вдруг не выносимо тяжелой. Хотелось побриться наголо, остричь ресницы, брови, уши, но лишь для того, чтобы стало легче.
Воздух был сперт, в нем чувствовался сильный запах перегара.В памяти всплывали обрывки прошлых дней, и воображение воспроизвело живые улицы в глазах. Я знаю, призраки бродят порой по земле, я их видел…
Встав, сразу почувствовал ухудшение зрения и потерял координацию. Благо рядом был столб, который уберег от падения на заплеванный пол остановки. Я почти заснул, вися на железном пруте, но вдруг громом разнесся звонок телефона. Сильно испугал меня. Звонила любимая, спрашивала: "Где я?". Толком объяснить не сумел, даже ругаться не было сил. Повесил трубку.
Глаза пикселизировались и видел я только гравий, который очень утомлял своим однообразием. Впереди был старый синий железный забор с поперечными прутами. Он казался массивным, олицетворяющим хриплую мудрость, врастающейв землю под собственной тяжестью и гнётом веков. Сразу за ним росли скромные стройные березки, бросающие свои желтеющие взгляды на мой не совсем здоровыйцвет лица. Шагая дальше, я чуть не пропустил подъезд. Только тогда заметил, что выглядел он довольно плохо. Разбитые ступеньки, изрисованная беспризорниками дверь и, разбитая рогаткой, лампочка…
Я ужасно долго поднимался до квартиры. Мысли превращались в летучих мышей и становились обрамлением и без того страшных окон подъезда. Моему взгляду случайно попалось грязное отражение в стекле. Я присмотрелся и увидел свой рассеянный взгляд. В этот момент глаза действительно были зеркалом души, наполненным омутом унижения и бессилия.
Пока раздевался, Настя плотно насела на меня, разговаривать с ней было тяжело. Она не умеет сохранять спокойствие, поэтому заводит истерики из-за всякой мелочи. Крича, она была похожа на тигрицу, которая пытается добить жертву, но с каждым ударом теряет по одному когтю, впоследствии чего остается лишь показывать оскал и бежать со всех ног. Я любил ее, но наркотики враждебны активным эмоциям, поэтому кроме раздражения, ни чувствовал ничего. Останавливать этот вихрь ужаса и обиды не было сил...
«Первый звонок» от Насти раздался пугающе внезапно. Я резко встрепенулся и, посмотрев вокруг, понял, что несся слишком быстро сквозь эфирный поток своей вселенной, которая являлась точкой на старом ковре, что подарила мама Насти на новоселье. Весь материальный мир стал настолько мал, чтоя даже забыл, где нахожусь и еще не до конца понял, что она ушла навсегда. Взять трубку не хватило смелости. Я прав потому, что отпустил? Она умнее лишь потому, что ушла…